Куклы смотрят носиками. Как в Франковске создают детские спектакли (ФОТО)

Куклы смотрят носиками. Как в Франковске создают детские спектакли (ФОТО)

Театр на франковской стометровке каждые выходные открывает свои двери, чтобы подарить детям и их родителям сказку. А «Репортер» пошел туда в будни, чтобы ближе познакомиться с его сотрудниками и персонажами.

Главный художник Ивано-Франковского академического областного театра кукол имени Марийки Пидгирянки Ростислав Котерлин встречает во внутреннем дворике, через который они каждый день ходят на работу.

В коридорах с первого раза несложно и заблудиться. Повсюду театральный антураж: на стенах – куклы, в углу – декорации, а за углом – ширма до одного из спектаклей. За такой обычно прячутся актеры, пока их персонажи «работают» на сцене.

Несколько поворотов и мы – в холле. По дороге встречаем помощницу режиссера, актрису — кукловода Надежду Деркач. Вся организация и работа представлений – на ее плечах: опрятные костюмы, присутствие актеров, готовность звука и света.

«Какие бы форс-мажоры не случились, спектакль должен быть. Даже шутка такая есть: актер не приходит на спектакль, только если он умер, – говорит Надежда Деркач. – А начинается все в театре с замысла. Режиссер должен почувствовать, что именно эта история нужна зрителям».

О замысле Деркач знает хорошо. Она поставила в театре две детские спектакли, которые и сейчас показывают в зимний период: «Волшебный сон» и «Сказочное путешествие». Говорит, найвдячніші зрители – самые маленькие, потому что не оценивают и не придираются. А вот старшие дети – требовательные.

«Если дети начинают шуметь, надо добавить действия, чтобы удержать внимание, – рассказывает Надежда Деркач. – Они любят, когда злые персонажи падают, разбивают носы. Наш бывший режиссер Ярослав Грушецкий, который ныне вернулся в Черкассы, умеет ставить спектакли от 3 до 103 лет – ребенок здесь найдет что-то свое, а взрослые – свое. Летом поставил нам сказку «Бабушка и медведь» – на стихи Александра Олеся наложил музыку Кальмана и Оффенбаха. Вышла детская оперетта».

Режиссер пишет сценарий, а художник рисует эскизы героев. По эскизам изготавливают куклы, которых потом разукрашивают и одевают, чтобы каждому предоставить особого характера.

«Кукла смотрит не глазами, а носиком – куда направлен носик, туда и она, – рассказывает Надежда Деркач. Маска куклы – особая, и актер должен определить, какой голос можно в нее вложить. Бывает, пока найдешь с куклой контакт, пока она оживет, то может и несколько спектаклей пройти».

Создают сказочных персонажей на втором этаже. Налево с лестницы – мастерская Ростислава Котерлина, а направо – технический цех, там разместились бутафори.

Сначала идем направо. Здесь в двух комнатах работает четверо женщин. Две сразу убегают, потому что пришла пресса, еще две остаются в дальней комнате.

За швейной машинкой – Анастасия Колобаб’юк. Она шьет костюмы. «Сейчас новых кукол не делаем, ждем эскизы к зимним спектаклей, – говорит она. – Пока обновляем то, что уже есть, закончили работать над героями «Красной шапочки».

На соседнем столе лежит новый беленький заяц. А в отдельных мешочках – остальные обновленных кукол. Котерлин наугад берет один и достает оттуда белочку. Костюм ей тоже шила госпожа Анастасия.

За соседним столом – Надежда Водоставська-Шевчук. Перед ней сушится заготовка к новой куклы. «На гипсовой форме склеиваем папье-маше. С этой получится морда, кажется, это – заяц», – говорит женщина. Далее берет уже готовую расписную голову человечка и показывает, как его можно изменить, приложив разное волосы или шляпа.

«С одного героя можно сделать многое, – рассказывает бутафор. – Можно подстричь волосы так подогнать, или одеть шляпу. Платочек завязал – будет девочка, как надо. Есть базовая форма, а там подумал немного – и герой может стать совсем другим».

«Здесь в ход идет все, что подобрала под ногами, – добавляет она и показывает ворону, сделанную из автомобильной шины. – Эта ворона долговечная, надежная. Все декорации, что есть на сцене, – сделаны нашими руками. Деревья, листочки…»

«Ну не все, еще есть столяры», – улыбается Котерлин.

Тем временем в цех возвращается еще одна мастерица – Ирина Мулик. Сначала рассказывать ничего не хочет. «Что здесь интересного? Когда делаем спектакль и есть работа, то да, – говорит она. – Люди у нас хорошие, талантливые. А мы работаем, чтобы им было удобно».

На столе перед Ириной – синие кружочки, набитые поролоном. «Это меня актриса попросила – делаю ей наколенники. У нее такая роль, что неудобно играть – должен стоять на коленях, натирает», – объясняет женщина уже с улыбкой.

Мастерская и кабинет Ростислава Котерлина – рядом. Здесь и рождаются идеи персонажей. «Моя работа – изготовление эскизов, – объясняет художник. – Надо внимательно читать пьесу режиссера и представить героя. Потом рисую эскизы, ищу его характер».

Котерлин показывает кипу рабочих эскизов формата А3. На них карандашом набросаны персонажи детских сказок.

«После эскиза леплю объемные формы, разрезаю и выбрасываю их из гипса. Далее передаю в цех, где бутафори изготавливают форму из папье-маше, – рассказывает Ростислав. – На завершение расписываю форму, привожу характер. Художник придумывает образ и должен довести его до логического завершения».

Из ящика старого стола, который стоит под стеной, достает пластилиновую форму собачьей головы.

На столе – десять раз уменьшенная копия сцены. «Когда готовлю спектакль, то делаю уменьшенный макет, и на этой сцене можно увидеть, как все будет выглядеть из зала. Это очень помогает», – объясняет художник.

Первую куклу художник создал 10 лет назад – бедного мужа в спектакле «можно деньгами реку запрудить». Сейчас она висит над столом.

«Интересные куклы получились в спектакле для взрослых «Скрипач на крыше». То была большая работа и там много характерных кукол. Сегодня этот спектакль не идет, потому что надо вводить новых актеров – они меняются, – говорит Котерлин. – А в 2008 году мы с белорусским режиссером Дмитрием Нуянзіним делали спектакль по литовской легенде «Эгле – королева ужей». Она не для детей – трагическая, жесткая, но мистическая и интересная, эмоциональная».

Ростислав Котерлин раскладывает на столе эскизы из спектакля «Эгле…», вложенные в рамки и припавшие порохами – давно уже не доставал. В противоположном углу комнаты показывает большие фото, где актеры играют фрагмент спектакля. Рядом на шкафу, среди прочего, две деревянные куклы – мистические существа, которые живут на дне моря. Они в спектакль не вошли.

«С этим спектаклем связан интересный, мистический случай, – вспоминает художник. – Бывший директор театра, уже покойный, Зиновий Борецкий вызвал меня: собирайся, поедешь в Полтаву делать спектакль с режиссером из Беларуси. Дал мне пьесу, я ее прочитал. И потом на улице Ленкавского мне переползли дорогу двое ужей. Это впервые за столько лет, что я там хожу. Они даже остановились и дали себя порассматривать. Для меня это был знак».

Говорит, новые необычные вещи создавать особо интересно, но еще не все готовы к этому. «Мы сейчас живем в такой период, что не очень постворюєш, – говорит Ростислав Котерлин. – Война и политическая ситуация накладывают свой отпечаток. И создавать что-то новое и игривое очень сложно. Поэтому стараемся делать профессионально, качественно в тех условиях, что есть».

Тем временем в холле театра поднимается гул – младшие школьники пришли на спектакль «Трое поросят». Шумные, немного волновались. Заходите дети, здесь добро всегда побеждает зло.

radmin

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.