Школа для всех: как в Франковске работают инклюзивные классы

Школа для всех: как в Франковске работают инклюзивные классы

Даниилу 10 лет. Он видит лишь на 10 % и имеет фотофобію – чувствительность сетчатки к свету и ультрафиолету. Но с первого класса мальчик учится вместе со всеми в обычной школе – в инклюзивном классе.

В этом году в школах Франковская заработают 10 инклюзивных классов. Это втрое больше, чем раньше.

Фото иллюстративное

У нас все будет хорошо!

«Диагноз нам поставили в четыре месяца. До того думали, что у нас вполне здоровый ребенок, – рассказывает София Мельникович, мама Даниила. – Потом начали замечать, что он не фиксирует взгляд на предметах. Обратились к специалистам. Сначала считали, что сын полностью слепой. Потом выяснилось, что видит, мало – но видит».

Очки – единственная вещь, которая отличает мальчика от сверстников, говорит София. И обычно дети с такими проблемами со зрением учатся в спецучреждениях. Например, в Вигодській школе-интернате. И в случае Даниила все не так. В этом году мальчик пойдет уже в пятый класс общеобразовательной школы. В 2012-м семья Мельниковичів решила принять участие в пилотном проекте и обучать сына по инклюзивной форме.

Данил с сестренкой, бабушкой, дедушкой и подругой празднуют День знаний

«Мы ходили в спецсадочок. Там нам рассказали о Вигодську школу. Были там. Там хорошие условия. Но есть нюанс – інтернатний заведение, с ребенком видеться можно только несколько раз в неделю. Мы этого не хотели, – говорит София Мельникович. – Узнали об инклюзивном образовании. Прошли психолого-медико-педагогическую комиссию, получили решение. Учиться должны были в 17 школе. Добираться туда далеко. Но раз такие классы были только в нескольких школах, то решили, что будем ездить».

Сначала были опасения – адаптируется ребенок, как воспримут одноклассники, сумеет ли учитель найти подход? Но первые недели обучения развеяли сомнения.

«Даниил шел в школу с удовольствием! – говорит София. – В школе учли все пожелания относительно организации обучения. Например, Данилко должен сидеть близко возле доски. Учительница должна была помнить, что должен позаботиться и о нем. Специально печатала раздаточный материал, тексты из учебников крупным шрифтом. В классе закрывали шторы, если был яркий свет. Учитель физкультуры позволял ходить в темных очках, потому что в спортзале много света».

Поддержка и подбадривание – так готовили сына к школе и новому коллективу. И этого оказалось достаточно. «Ни разу Даниил не жаловался. Хотя, сомневаюсь, что не было щекотливых моментов. Дети есть дети. И учительница рассказала, что он себя хорошо поставил с самого начала, – говорит женщина. – Единственное – я объясняла, что могут называть очкариком и тут главное, как к этому относиться».

Среди одноклассников Даниил нашел друзей, а четвертый класс закончил с похвальным листом.

Не было нареканий и со стороны родителей учащихся. София говорит, они знали, что у ее сына плохое зрение, но не придавали этому значения. И предполагает, если бы речь шла о нарушениях поведения, то взрослых с предубеждениями было бы немало.

«Самое важное, что ребенок находится среди сверстников. Как в среде детей, которые хорошо к ней относятся, так и детей, которые настроены негативно. Это жизненный опыт, – говорит София Мельникович. – Минусы инклюзивного обучения – паперовість. Все очень хорошо прописано, и когда доходит до исполнения, то или не хватает средств, или еще не знают, как это реализовать».

Учебники для Даниила арендуют в Вигодській школе, потому что ни одно издательство не хочет продать один комплект, только партию. Хотя школа готова покрыть все расходы. Также три года Даниил учился без помощи ассистента – помощника учителя. К 2016-му эта должность была лишь на бумаге. В январе ее наконец ввели. Сперва ассистентом в классе Даниила работала его мама, психолог по специальности. Сегодня женщина в декретном отпуске, поэтому с парнем будет работать другой педагог.

Еще недавно София Мельникович работала ассистентом учителя в классе своего сына Даниила

Сейчас о своем опыте и проблемах со здоровьем сына София рассказывает с легкостью. И эта легкость требовала немалых усилий и времени.

«Первые годы я не знала, что делать, как реагировать, была встревожена. Таким родителям нужна поддержка. Нас поддерживали наши родители. Это помогло окрепнуть и реально посмотреть на положение вещей. Я выбрала стратегию – у меня все будет хорошо, и у моего ребенка все будет проще и легче, – говорит София Мельникович. – Родителям я бы советовала расслабиться. Осмыслить, понять, что ты ничего не можешь изменить, но можешь максимально помочь ребенку. Например, оформить инклюзивное обучение».

Главное – желание

В школе № 17, где учится Даниил Мельникович, инклюзивные классы работают уже четвертый год. Сейчас по такой форме здесь обучаются пятеро учеников – с расстройствами слуха, речи, психофизического развития.

«Ребенок учится в условиях общеобразовательной школы по тем же учебным планам, что и все, но для нее предусмотрены дополнительные условия, – рассказывает директор школы Дарья Новикова. – Вводится должность ассистента учителя, розробляться индивидуальная программа развития, дополнительные коррекционные и развивающие занятия. Например, работа с психологом, логопедом, хореографом – в зависимости от потребностей ребенка».

Решиться одними из первых в городе взяться за инклюзивное образование госпожу Дарью побудил собственный опыт. «У моего младшего сына были проблемы со слухом, – говорит женщина. – Я это все прожила сама. Поэтому была убеждена, что это нужно, и была к тому готова».

В инклюзивном классе, в котором работает ассистентом Оксана Самойло, также учится внучка Дарьи Новиковой

Начинать было нелегко – ни законодательной базы, ни опыта. А еще пришлось убеждать учителей и родителей, что школа не превращается в спецучреждение.

«Работа нелегкая и требует большой подготовки. Объясняла родителям и учителям, что это не обучение с уменьшенной нагрузкой и требованиями, – говорит Новикова. – Инклюзивное образование – это самое доброе и самая человечная, что было внедрено в украинском образовании за все время моей работы».

Несмотря на это, привыкать пришлось недолго – школа имеет опыт совместного обучения детей различных категорий. Уже 15 лет сюда ходят на уроки воспитанники областного центра социально-психологической реабилитации, бывшего убежища.

Сейчас школа делится своим опытом инклюзии с другими. А еще говорят, в последние годы ситуация изменилась и на государственном уровне. Появилась законодательная база, ввели должность ассистента учителя, а еще на каждого ребенка, который обучается по этой форме, ежегодно выделяют 23 тыс грн на дополнительные занятия, оборудование и материалы.

Третий год в инклюзивном классе работает учительница Алла Караянідіз. До этого работала с детками с аутизмом, но по индивидуальной форме. В прошлом году в ее класс пришел мальчик, который учится інклюзивно.

«Я училась вместе с ним. Сначала было трудно – он не мог спокойно сидеть, гиперактивный, – рассказывает учительница. – Но все дети знали, что мы пишем, а если ему нужно, то он выходил. Пробегал дважды по коридору и возвращался к классу. Потом так привык, что это стало ненужно. Сейчас улучшилась речь, внимание, память и поведение».

Алла Караянідіз считает, что каждый учитель может работать в инклюзии – если захочет

Помогает учительнице ассистент, логопед Оксана Самойло. Говорит, с радостью и интересом решила попробовать себя в новой профессии.

«Думаю, каждый учитель может работать в инклюзии. Главное – хотеть этого. Ребенка нужно полюбить как свою. Я имею детей и понимаю ту маму, – говорит Алла Караянідіз. – Если учитель любит ребенка, любит профессию, то приложит максимум усилий. Если же не захочет – то найдет кучу причин этого не делать».

radmin

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.