Тарас Прохасько: Закон джунглей

Тарас Прохасько: Закон джунглей

Люди – как малые дети… Это утверждение теряет свой смысл, если взяться его трактовать тщательно. Но вполне понятно, когда не объяснять почти ничего, пишет Тарас Прохасько в своей очередной колонке на портале Збруч.

Люди в сообществах – как малые дети, потому так же не могут действовать самостоятельно. Сообщество требует, чтобы ее научили, чтобы ей показали, чтобы ей сказали, как понимать мир и себя в мире, что хотеть, как делать, что можно, чего нельзя, что полезно, а что вредно, что было вчера и что в таком случае может быть завтра. Сообществу, как детям в семье, нужны воспитание, обучение, опека, забота, управа, определенным образом обоснована определенная справедливость. Нужны даже тогда, когда сообщество против этого бунтует. А также нужно иметь на кого переложить как можно больше собственной ответственности. И самое главное, что на сообщество – как и на детей больше влияет не сила, задабривание или убеждения, а ежедневный пример, образец. То, как ты ведешь себя, кричит так, что не дает услышать, о чем ты шепчешь.

К теме: Тарас Прохасько: Делай, что следует

Все те функции, которые положены в случае с малыми детьми на взрослых, в человеческих сообществах выполняет элита. Это понятие также может потерять свой смысл, если взяться трактовать его тщательно, но достаточно понятным, когда употреблять его без объяснений.

Хотя лучше иметь в виду, что во множественном числе – элиты (так же, как у детей есть несколько взрослых). Во множественном числе не потому, что элиты происходят из различных сред, а в каждой отрасли эй бы есть своя элита: политическая, финансовая, духовная, научная, криминальная, военная… Все они в конце сплетаются в одно. И даже не потому, что есть властные элиты и андеграундные.

К теме: Тарас Прохасько: Altius, fortius?

Элиты прежде всего воплощают определенные гранд-идеи. Они же являются и создателями, или по крайней мере адептами этих идей. История элит – это история господствующих идей. Так же, как история сообществ является историей элит, которая является историей идей. Элиты, в зависимости от уровня развития сообществ, подобные на взрослых, которые предлагают аґенду детям – на сегодня, на период, на перспективу. Это они в доступный им способ отвечают на простой детский вопрос – что будем делать сегодня? Можно навязывать, можно предлагать, можно настаивать, можно импровизировать, можно говорить «а что ты хочешь?», или «придумаем вместе», или «откуда я знаю», или «что все», или «что ты от меня хочешь?», или «что надо, то и будем», или «дай мне покой», или «как ты мне надоел», или «что можно сделать с таким идиотом?», или еще что-то более-менее подобное.

Поэтому употреблять понятие «элиты» во множественном числе (тут достаточно даже архаичной двоїни) надо собственно учитывая закономерное развитие идей, часть из которых становится господствующей. В каждом отрезке времени есть композиционная признана элита, которая приняла какую-то новую идею, овладела ею и держится ее до последней возможности. Но в тот самый каждый отрезок рядом параллельно уже существует альтернативная элита, которая порождает и проповедует еще более новую идею. Часто эта идея является антитезой к той новой, господствующей. А время синтезою, или чем-то совсем другим, что выбивается за рамки парадигмы.

К теме: Тарас Прохасько: Чистый страх

Нынешняя видимая украинская элита имеет то преимущество, что наконец она стала условно самостоятельной, относительно суверенной. Вместе с тем есть у нее и большая неприятность. Ей впервые приходится действовать в относительно демократических условиях. Когда Божье право господства ставят под сомнение, когда насилие нужно переводить не в такой показной формат, когда ответственность передана ему, является не только взятой, но и добровольно делегованою массами, зараженными ощущением собственной несогіршості, когда свобода слова и информации дает этим массам иллюзию доступа к причастности.

Но обреченность этой элиты в том, что ее гранд-идея уже устарела. Порожденная мягким переходом от перестройки к независимости, нынешняя украинская элита зациклилась на одной идее, которая в действительности оказалась единственной революционной за последнюю четверть века. Идея эта действительно очень важна, без нее был бы невозможным дальнейшее развитие бытия в сообществе. Это идея частной собственности. Естественная потребность, которой были лишены в неестественный способ на долгое время. Возвращение к частной собственности, утверждение ее сакральности было важнейшей задачей постсоветской элиты. И это свое задание она – пусть в дикий способ – выполнила. Проблема заключается в том, что эта новая элита – политическая, военная, научная, духовная, художественная – заигралась, зависла. Слишком буквально приняла к сердцу гранд-идею. Слишком частно взялась за воплощение идеи, которую должна обслуживать, а не использовать. Нанеся мейнстрим, должна была бы пойти дальше, творить новые смыслы. Зато все, о чем она говорит, уже заглушенное тем, как она себя ведет. Ни две так называемые революции, ни десяток так называемых реформ, ни полное так называемое признание в мире, ни достаточна так называемая толеранція сообщества, ни блестящая так называемая репутация не способны вызвать доверия к ее предложения относительно того, что должны делать завтра.

К теме: Тарас Прохасько: Последняя капля

А тем временем – несмотря на упорную способность такого сорта элиты к самовоспроизводству – в сообществе кто-то указывает на необходимость новых идей солидарности, аскезы, милосердие. Нового уровня независимости от приобретенной частной собственности. Это и будет следующим этажом общей башни. Выявлением альтернативной элиты.

radmin

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.