Юрий Андрухович: Благословенія или выступление по случаю получения международной литературной премии Вілениця

Юрий Андрухович: Благословенія или выступление по случаю получения международной литературной премии Вілениця

Уважаемые дамы и господа, дорогие друзья, я искренне тронут этой весьма престижной наградой, принять которую для меня большая честь. Где-то здесь, в этой леґендарній карстовой пещере, еще раздаются голоса предыдущих лауреатов – Сбіґнєва Герберта, Милана Кундеры, Петера Эстергази, Томаса Венцловы. Здесь ее вручали моим замечательным друзьям Анджеєві Стасюку, Ольге Токарчук, Ильми Ракузі, Яхимові Тополь. Присоединиться к их обществу – неописуемая для меня радость, пишет Юрий Андрухович в своей очередной колонке на портале Збруч.

И конечно, прежде всего я хочу поблагодарить этом жюри, которое признало мой доработок и соответствующим и достойным. Но – еще одно «прежде всего» – моя глубокая благодарность принадлежит так же моим переводчикам и издателям из разных стран Европы, а особенно тех ее территорий, которые с недавних пор опять начали называть (в несколько сказочный образ) Тримор’ям.

Есть два издательства, без многолетнего сотрудничества с которыми я здесь перед вами в этой приятной роли, пожалуй, никогда бы не появился, – польское WydawnictwoCzarne и немецкое Suhrkamp Verlag. Это благодаря их усилиям я в свое время поверил в то, что мои писания могут быть близкими и нужными не только читателям моей страны.

Моя особая благодарность принадлежит и вам, словенское издательство Cankarjeva založba. Благодаря вам и замечательным переводчикам Пріможеві Любею и Яне Фольмаєр-Людей я имею теперь Dvanajst krogov, а с ними и возможность коммуницировать со словенским читателем на его языке, на вашем языке, дорогие хозяева этого фестиваля.

Я благодарю так же венгерским József Attila Kör, Ráció i Gondolat, хорватской Fraktura, сербской Klio, болгарском «Парадокса», румынским Polirom и ALLFA, словацким BAUM, Kalligram и Absynt, чешским Knihovna Listů, Fraта Vĕtrné mlyny, и – я очень надеюсь, что никого не забыл, не пропустил – конечно же, издательству «Македонска реч».

Это огромное преимущество, когда твои тексты начинают жить столькими языками, каждая из которых наделена своей особой музыкой, ідіоматикою, семантикой и семиотикой, внутренними смыслами и тембрами. Большинства из этих языков я не знаю, некоторые могу понимать, внимательно вчитываясь в слова, которые когда-то были моими. Спасибо за это немного странное, но так же трогательное ощущение. За эту возможность миграции для моих слов, за предоставление им каждый раз другого убежища и гражданства.

Несколько ранее я употребил выражение «моя страна», и в этом есть определенный риск – например, в последние годы в словосочетаниях такого типа могут слышаться отчетливо пропаґандистські интонации. В конце концов, почему лишь в последние годы? Еще с 1990-х мне запомнился призыв одного европейского автора не смотреть на писателей как на представителей какой-то страны, народа, части мира. «Писатель является исключительно представителем самого себя», – патетически и в то же время заведомо пародийно утверждал он. Я полюбил этот милый пародийный радикализм и частично взял его в применение.

Поэтому мне пришлось время от времени проходить через раздвоение, которое, впрочем, с нынешней перспективы представляется и неизбежным, и уместным. В своей (простите) стране я скорее отстаивал позицию «представителя самого себя». А за границей я не имел куда деться от «представителя своей страны». Поэтому дома мне довольно часто упрекали аполитичной отстраненностью. В то же время за рубежом мне нередко оценивали как «автора, прежде всего, политического (и тем невольно тоже обижали – по крайней мере я на эту свою «политичность» в глубине души немного обижался).

Ладно, сейчас я имею по этой раздвоенности компромиссный вариант. Если идентичность-прежнему важна (а понятие «представитель» очень даже коррелирует с понятием «идентичность»), то я предпочитаю быть представителем языка. Она во многих смыслах важнее страну или, сдержаннее говоря, не менее за нее важна, особенно когда речь идет о взаимопонимании между людьми с помощью чего-то написанного. Поэтому при знакомстве с писателями я предпочел бы модифицировать традиционную формулу и спрашивать «What language are you from?».

Специфика языка, представителя которой вы видите перед собой, заключается прежде всего в том, что в течение всей его жизни этот язык часто запрещали, а там и тогда, где запрет вроде снимали, всячески травмировали ее в другой способ – прежде всего унижая ее носителей и лишая социальной перспективы. Одним из эффектов такой, так сказать, кармы является в частности и то, что имея вот уже на протяжении 28 лет статус единственной официальной в своей стране, этот язык все еще не может зажить полноценной жизнью, другими словами – перейти от ценностей выживания к ценностям самовыражения. Она и дальше томится где-то в переходе между первыми и вторыми. Как писатель, я могу немного, но в этой ситуации – мучительного и такого затянутого во времени перехода – я кое-что вроде бы могу. Поэтому моя работа, по большому счету, в том, что я стараюсь формулировать этой моей языке вещи и смыслы, которых в ней еще никто раньше не формулировал. Это постоянный эксперимент с ее возможностями – как креативными, так и сугубо коммуникативными. Это также его, языка, экспорт. Или когда угодно – экспансия.

В моем детстве был эпизод, когда приятель моего отца (оба были на тот момент военными) осудил его за то, что тот отдал сына в школу с украинским языком. «Игорек, зачем ты калечишь ребенка? Отдай его в русскую школу!» – так сформулировал свою претензию отцов приятель. Я не знаю, что ответил на это отец. Возможно, и ничего. Потому что убедительнее был бы его ответ, то опаснее политически. В любом случае, с украинской школы отец меня забирать и не подумал. Одним из последствий этого эпизода является то, что я вот тут перед вами, формулируя свою благодарность за вашу награду, не могу не обратиться к теме унижений и запретов.

Несколько месяцев назад высокие европейские руководители запретили украинцам мечтать о вступлении в ЕС. Одни из них этого в достаточно жесткой форме потребовали, другие – те, что более благосклонны, – об этом просили. Вам не следует говорить об этом вслух, они убеждали украинских лидеров. Уберите все слова про свои стремления из всех официальных документов, настаивали они. Будто в наших стремлениях иметь европейскую перспективу есть что-то постыдное или безобразное, о чем ни в коем случае не следует говорить вслух. Будто то не украинцы отдавали свои жизни под европейским флагом со всеми его звездочками. Потому что они же отдавали – и в этом смысле они, пожалуй, такие единственные на всем континенте. Неужели их стране не принадлежит исключительное право на перспективу (право на перспективу!) иметь на этом флаге и свою звездочку?

Уважаемые дамы и господа, дорогие друзья. Вы видите – я не смог удержаться и таки стал представителем страны. Как всегда в таких случаях – в основном для того, чтобы просить вашей солидарности. Принимая эту чрезвычайно важную европейскую награду, я очень осторожно, почти шепотом повторю то, чего нынешние руководители ЕС требуют и просят не высказывать: у меня есть мечта. У нас есть стремление.

radmin

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.