Юрий Андрухович: погружение в диалог

Юрий Андрухович: погружение в диалог

Во всех разговорах — человек, наделенный тонким эмоциональным интеллектом и способностью к эмпатии, пишет DT.UA.

Книга разговоров с Юрием Андруховичем “Нам всем повезло” (сост. Василий Карпюк. — Брустуров: Дискурсус, 2017.) важна не только как разрешение в гости к писательской “кухне”, но и как документ эпохи.

В одной из бесед, представленных в этой книге, интервьюер Петр Кралюк приводит легенду о том, как Бог наказал человека за стремление украсть из жизни других животных время для себя: “Вот к тридцати будешь жить по-человечески, от тридцати до пятидесяти — по-волячому, трудно работать. Далее двадцать лет, как пес, охраняет имущество, — свои состояние стерегтимеш. Ну, а дальше будешь, как обезьяна, детей малых нянчить” (с. 23). Юрий Андрухович собственной жизнью отрицает эту притчу:

“Детство — это такое себе ад… Студенческие годы: уже лучше, но несравненно хуже, чем последующие… Время от 30-ти до 50-ти: просто с каждым годом все лучше и лучше. И что дальше — то лучше и лучше. Последнее десятилетие между 40 и 50… — это просто сплошной кайф. Я уже даже боюсь думать, насколько лучше мне будет в 60, а затем в 70” (с. 24).

К теме: Юрий Андрухович: Внимание: смерть

Отличительная черта этой книги — життєстверджувальність. Без пафоса, излишеств и снобизма.

“Я не пишу о войне, потому что я на ней не был, это право тех, кто сейчас там или кто с нее вернулся, и я знаю, среди этих людей есть много нынешних или будущих писателей. Я уверен, эта тема будет определять нашу литературу в последующие десятилетия. Я не хочу ехать в зоны боевых действий таким себе туристом АТО, чтобы неделю или два послушать и записать истории в блокнотик, вернуться и все это в уюте и комфорте позаписувати. В моей прозе или стихах война может возникать из-за другие сюжеты, например, связанные с терроризмом” (с. 194).

Разговоры с Юрием Андруховичем — о жизни и литературе, интересные жизненные находки и разочарования, минуты счастья и беспокойства. А чем еще является жизнь, как не всем этим? И в каждом разговоре с писателем замечаешь улыбчивый скепсис, светлую ироничность, а тем более — желания жить и радоваться жизни. Carpe diem!

“Мне очень нравится жизнь странствующего музыканта, я люблю в гостиницах ночевать и завтракать, люблю эти переезды, особенно когда у нас вечером нет концерта и можно ехать медленно, останавливаться на заправках, разглядывать города…” (с. 191).

К теме: Юрий Андрухович: Пережитковий минимум

“Сегодня меня радует идея, например, купить альбом “Genesis”, который стоил в 1975 году целую месячную зарплату советского инженера, а тут его покупаешь за один евро на блошином рынке” (с. 194).

Что же, порой на определенном этапе мы начинаем открывать для себя счастливую обыденность, свет в любой момент. Так и в этих разговорах с писателем, в сердце которого чувствуешь свет.

“Нам всем повезло” — диалоги с разными собеседниками и для разных аудиторий, объединенные сквозными линиями. Одна из них — потребность быть собой, адекватно воспринимать события и стремиться осмысливать их с позиции здоровой рациональности, насколько вообще последнее понятие может быть присуще писательском сознании.

“Меня нет в Фейсбуке! Это жизненная необходимость, я чувствую, что погряз бы в нем, и ничего больше не успевал бы делать” (с. 195).

Или же:

“Я бы сказал, что нынешние медиа демонстрируют искаженное понимание двух моментов: журналистской объективности и журналистской ангажированности. То есть теперь под объективностью понимают отсутствие у журналиста каких-либо оценок, убеждений, чувств, а под заангажированностью — способность хорошо обслужить хозяина. И это абсолютная перверзия. Объективность — это прежде всего не врать и не искажать факты. Зато ангажированность — это как раз убеждение журналиста. Я против того, чтобы журналист был лишь медиатором передатчиком информации… Считаю, что нам не хватает сегодня журналистики с сильной субъективной основой” (с. 20).

К теме: Юрий Андрухович: Форева! (ВИДЕО)

 

Андрухович анализирует политические события, порой проявляя себя человеком, способным на эмоции (скажем, в тех фрагментах, где говорится о разочарование в Викторе Ющенко), а время “политологом”, способным анализировать события на широком историческом и социокультурном фоне и выставлять правильные диагнозы:

“Насилие как стандарт поведения идет из путинской России”, “Есть национализм оборонительный, когда создаешь сопротивление этой агрессии… Он необходим и все. Украинцам в ХХ веке национализм был просто необходим. Иначе мир сегодня уже и не вспомнил бы, что жили на земле какие-то украинцы” (с. 229).

Во всех разговорах — человек, который не прячется за клише; человек, наделенный тонким эмоциональным интеллектом и способностью к эмпатии.

“К счастью (моему), я никогда не уверен, что говорю истину. То есть я свои мысли высказываю всегда с большим сомнением и вроде с них же и посмеиваясь. Но люди в основном не ловят того, им надо обязательно поставить смайлик, невидимых смайликов они не испытывают. И воспринимают то, что я порой говорю, очень категорично” (с. 100).

К теме: Юрий Андрухович: Каштаны на зиму

Иронический ум, который причастен к написанию знаковых текстов украинской литературы 1990-х, сегодня уравновешенный жизненным опытом, каким-то почти буддистским отношением к миру и необходимости объяснять свое видение мира. Время в этих объяснениях Юрий Андрухович кажется слишком деликатным; он, кто пережил “волны общественного возмущения” в результате искажений слов и идей, сегодня стремится быть осторожным с речью.

“Нет, я не боюсь, но я себя сдерживаю во многих высказываниях. Я стал осторожнее, ибо мы, тело общества, его организм, тяжело ранены, — и этой войной, и всем остальным. Нашему организму требуется лечение, а у врачей есть такое правило — “не навреди”. Вот я где-то стараюсь сдерживаться по аналогии с такими осмотрительными врачами” (с. 231-232).

В конце концов, осторожность проявляется не только во время разговоров. Признание, что сегодня писатель радуется одному предложению, написанному в течение нескольких часов, свидетельствует о значительные изменения в отношении к слову. Писатель вспоминает, с какой легкостью писал романы двадцать лет назад и сопротивление материала приходится преодолевать сейчас.

Книга бесед с патриархом Бу-Ба-Бу — важный штрих к осмыслению украинской культуры новейшего периода, с конца 1980-х годов. И одновременно перед нами психопортрет художника, который также пережил различные изменения, прежде всего, внутренние.

К теме: Юрий Андрухович: Обновлены формы религий

“Нам всем повезло” — книжка, которая, если вдумчиво погружаться в дискурс, помогает прояснить, что такое уважение к другому, толерантность, готовность элегантно фехтовать интеллектуальной рапирой, когда ты не воспринимаешь позиции собеседника, но никоим образом в собственном ответе не хочешь кого-то обидеть.

Каждый разговор показывает, что такое “культура диалога” в ХХІ веке, во времени, для которого, казалось бы, не существует правил и рамок. Андрухович —писатель, который вырос из культуры, который глубоко укоренен в пространство слова, в художественной плоскости может быть любым, но в пространстве разговора с “Другим” нуждается в адекватности и взвешенности.

radmin

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.