Юрий Андрухович: Природа незримого

Юрий Андрухович: Природа незримого

Четыре года назад 8 декабря выпало на воскресенье. В тот день в Киеве собралось еще одно миллионное вече, а ближе к вечеру революционный толпу завалил с постамента Ленина. Эту новость моему собеседнику сообщили по телефону, он тут же передал ее мне и немного хулиганском ей обрадовался. Мы сидели в «Très Français» на Костельной, согревались чаями и обсуждали текущий момент, пишет Юрий Андрухович в своей очередной колонке на портале “Збруч”. Моего собеседника звали Юрий Луценко. Именно учитывая его личность нас довольно бесцеремонно пасли. На этот раз ближе к нам, вполне откровенно подслушивая (и, возможно, записывая) нашу болтовню, расположилась интересная молодая блондинка. (Через несколько недель я случайно узнаю ее рядом с беркутами на подступах к януковицького имения в Межигорье.)

Как одного из самых заметных оппозиционеров, моего собеседника в те дни могли схватить где и когда угодно. И что там схватить – он мог и без вести пропасть или взять и внезапно умереть. Всякое могло случиться с ним. Несколько раз его своевременно предупреждали оттуда, и он на некоторое время вынужденно исчезал до какого конспиративной тайнике «без окон без дверей». Все это я знал и, правды негде деть, очень переживал за него. Поэтому когда мы из упомянутых «Très Français» двинулись в темноту декабрьского вечера – взглянуть на останки поверженного идола, – я невольно обрадовался на вид пары симпатичных крепышей, что будто из-под земли встали за нашими спинами и так сопровождали нас, шагая за какие-то два метра позади. То были уже хорошо знакомы мне в лицо Луценко охранники. Они всегда приходили с ним на немногочисленные наши предыдущие встречи в примайданних окрестностях.

К теме: Юрий Андрухович: Игра в висер

Мы рванули напрямик: берегами Майдана, далее по Гринченко вышли на Пушкинскую. Известие о свержении Ленина энергично разошлась по городу, и людские толпы так и двигались в сторону презренного постамента. Нечто подобное должно разливаться в воздухе Парижа в день разрушения Бастилии – головокружительное и п’янливе. Ощущение легкого опьянения всех и вся вокруг нас только усилилось, когда мы проходили мимо известный ресторан украинской кухни на Пушкинской, при входе в который несколько празднично разодетых розрум’янілих молодиц активно призывали прохожих на рюмку-другую, чтобы, как они это называли, «Владимира Ильича помянут». Карнавал набирал силу.

Луценко часто узнавали. Кое-кто хотел ему что-то важное сказать, кто лишь поблагодарить и пожать руку, а кто-то обнять для селфі. Охранники были бдительными, но никого не отталкивали и не блокировали. Я решил запомнить этот эпизод на всю жизнь. Вот и запомнил: киевский революционный вечер, в воздухе радость освобождения, возбужденная, но исключительно дружелюбная праздничная толпа, где-то впереди лежит свергнутый идол и рядом со мной – сягнисті шаги в будущее бесстрашного лидера, любимца масс.

К теме: Юрий Андрухович: На обочине

Где сейчас тот любимец?

Сейчас уже трудно в это поверить, но так оно и было: в те дни Юрий Луценко никого не ловил (наоборот, его ловили), не паковал, не вызывал на допросы, не выполнял команды «фас». К тому же он не выдумывал всякой более чем очевидной ахинеи, не наезжал в самозабутньому служебном азарте на ФБР, Госдеп и проклятых американцев в целом. То есть он не был генеральным прокурором постсоветской Украины – со всеми трагикомическими последствиями, к которым приводит нахождение на этой должности.

После того декабрьского вечера прошел еще месяц – и вся страна увидела фото с его разбитым до крови лицом. Так повела себя с ним, оппозиционером, тогдашняя власть. Сейчас мы тоже видим окровавленные лица на фото из Киева – и в том, что они окровавленные, господин генеральный прокурор принимает чуть ли не решающее участие. А тогда, в январе 2014-го, я, пораженный тем зверским избиением, назвал его «любимым литературным героем». «В эти минуты он очень нуждается в нашей общей поддержке, – писал я. – Это несложно: надо лишь думать о нем и мысленно желать ему силы.»

К теме: Юрий Андрухович презентует новый роман, который он писал 27 лет

Теперь мне обидно, что силы у него аж многовато. Нет, на самом деле ее мало, чтобы красиво и убедительно ответить на авантюру Саакашвили. Однако более, чем достаточно, чтобы наломать кучу очередных дров для все новых и новых очагов противостояния и хаоса.

Из всего следует, что мы, авторы, очень переоцениваем значение не только написанного, но и прочитанного. Где то Луценко с января 2014-го, мой «идеальный читатель», который лишь «за два с довеском годы пребывания в тюрьмах прочитал более трехсот книг»? Где их, всех тех книг, мудрость? Где критический ум и чувство когда не справедливости, то хотя бы реальности? Где хотя бы практический смысл?

Ноль.

Остается перечитать все те же строки из того же января и отметить в них хотя бы один до сих пор актуальный пассаж: «…я не очень тороплюсь к политикам. Да и опыт личного общения с ними у меня вполне мизерный, делиться нечем, выводы и сравнения делать так же нет с чего. В общих чертах я знаю о них чуть ли не то же, что и каждый из нас, то есть что они являются представителями очень специфического человеческого качества, следствием чего они наделены незримыми рогами и хвостами. Они в этом вообще не виноваты – такова их природа.»

Поэтому все, как всегда – и вечное возвращение становится вечным повторением. И вновь декабрь, и вновь объявление в розыск, и тайняки, и власть себе как власть, и даже название улицы так же Костельная.

radmin

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.