Юрий Андрухович: Внимание: смерть

Юрий Андрухович: Внимание: смерть

Если в следующий четверг, 16 ноября, вы в Киеве, то, возможно, вам есть смысл провести тот заполнен преимущественно тьмой, слякотью и холодом вечер поздней депрессивной осени как-то по-особенному? И, возможно, заполнить его чем-то другим? Например, посетив Доме художника, где всегда будет играть свою неожиданную музыку джазовая группа «Сон Совы». Автор же этих строк читать под музыкальное сопровождение избранные поэтические и прозаические фрагменты – собственные и чужие, пишет Юрий Андрухович в своей очередной колонке на портале Збруч.

Эту программу я решил обозначить сюитой текстов и звуков. И дать ей название «День Смерти Госпожа День». Здесь, видимо, нужны некоторые пояснения.

К теме: Юрий Андрухович: Пережитковий минимум

Моя (а правильнее – наша со «Сном Совы») сюита не совсем будет соответствовать классическому пониманию этой формы. Что все-таки делать ее сюитой – это багаточастинність и контрастность при перетекании одной части в другую. Мы сыграем (как я надеюсь) на контрастах – в частности между текстами и звуками.

Название «День Смерти Госпожа День» я выбрал когда-то для изданной в 2006 году антологии американской поэзии середины прошлого века. Эту антологию зачастую ошибочно обозначают как «антология битников». В ней поэты Beat Generation таки действительно имеют наибольшее представительство. Однако это не умаляет значение других поэтов, небітників. Уже и название антологии является свободной переводческой интерпретацией названия программного, на мой взгляд, стиха нью-йоркского сознательно и последовательно дистанційованого от битников поэта Фрэнка О’Гари «Day Lady Died». Английский язык позволяет понимать эту фразу двояко: как «Госпожа День умерла» и «День, когда умерла Госпожа». Чтобы совместить обе возможности, я дважды употребил слово «день» в своей версии названия.

К теме: Юрий Андрухович: Форева! (ВИДЕО)

Слово «смерть» в этом названии (а соответственно и в названии будущего вечера) сигнализирует об одной из окончательных тайн бытия. И когда еще над ней медитировать, как не вот в эти дни поздней осени? – дни тусклые, блеклые, насыщенные туманом, кладбищенские, дни нечетких размытых очертаний, дни привидений и свечей на гробах, катастрофически короткие дни, что никак не остановятся в своем коротшанні. Дни, из которых бежит свет. Дни, в которые вместо света затекает меланхолия.

Как этому противостоять? Если этому вообще возможно противостоять? И если все-таки невозможно, то, может, следует отбросить противостояние и войти в сосуществование? Например, через тексты и звуки.

Фрэнк о’хара написал свой судьбоносный стих 17 июля 1959 года. Нет, не написал, а записал его – фактически на бегу, как и подавляющее большинство других стихотворений, которые он не писал, а именно записывал – с воздуха, с ходьбы, из увиденного и прочувствованного. У него даже час зафиксировано в первых строках – двенадцать двадцать. В тот момент он случайно заглянул плечами более в чью-то газету и увидел крупные буквы заголовка: умерла Билли Голідей, звезда джаза и блюза, которую все в Америке любовно звали Lady Day. То есть в этом стихе (а он станет центральным текстом нашего вечера) констатация смерти, ее осознание и признание ее ничем не ограниченных прав. Но в нем нет отчаяния и ужаса. Потому что есть шум жизни, напряжение мегаполиса, пульсирования Манхэттена. Говоря о смерти, не дай нам, Боже, отвернуться от самих себя. То есть от живых. И мы, я надеюсь, ни на миг не отвернемся.

К теме: Юрий Андрухович: Каштаны на зиму

Именно так и должно это произойти у нас в ближайший четверг на сцене Дома художника: откровенная и порой дерзкая разговор о наших отношениях со смертью. В этом разговоре должны принять участие величины ужасно разные – битники (Ґреґорі Корсо, Аллен Ґінзберґ, Лоренс Ферлінґетті) и небітники (Бруно Шульц, Уильям Шекспир). И Ґінзберґ приведет за собой Уолта Уитмена, которого внезапно распознает в толпе среди посетителей круглосуточного супермаркета в Калифорнии. Корсо зато приведет с собой аж двух великих поэтов английского романтизма – Шелли и Китса, потому его останки друзьям таки удалось похоронить рядом с этими двумя классиками на т. зв. «Английском» (Протестантском) кладбище в Риме.

И Шекспир приведет Гамлета, а тот, конечно, Йорика.

К теме: Юрий Андрухович: Обновлены формы религий

А я приведу Лоренса Ферлінґетті, с которым разминулся на пешеходном переходе в Сан-Франциско, когда мы одновременно, но в противоположных направлениях отправились на зеленый свет.

И так будет возбуждено границе эпох, времен, стилей и эстетик. Ибо нарушать границы – одно из призваний этого эксперимента, в котором я – здесь затаилась інтриґа – впервые в жизни выступлю с музыкантами, с которыми до сих пор лично не знаком. И познакомимся мы только непосредственно перед началом.

А это означает: если вы проведете этот подвержен осенней депрессии вечер именно в нашем обществе и сопровождении, то станете свидетелями чего-то совершенно нового, свежего и уникального.

radmin

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.